Интервью с Метином

Метин Язир: «У меня нет партнерши, потому что я не делаю шоу, я преподаю».
Фото — Андрей Рогозин


— Расскажите немного о себе. Когда Вы начали танцевать? С кем Вы занимались? Ваши основные педагоги.
— Я начал учиться танго в Германии, почти восемь с половиной лет назад. А началось все после фильма с участием Аль Пачино «Запах женщины». Я начал учиться танго не из-за самого танца. Когда я жил в Германии, то был простым турецким парнем, который хотел влиться в немецкую культуру, изучить ее. В то время я был очень стеснительным и не мог запросто говорить с людьми на улице.

— Сейчас вы можете говорить с людьми на улице?

— Нет, все еще нет. Потому что сейчас я бегу прочь от людей, чтобы не говорить с ними. Сейчас я говорю по шестнадцать часов в день на своих семинарах (улыбается).

— Я хотел узнать немецкую культуру, узнать поближе людей, узнать культуру парного танца в Германии. Сначала я стал заниматься бальными танцами. Через две недели люди сказали мне: «Ты должен танцевать аргентинское танго», — на что я ответил: «Я не хочу изучать аргентинскую культуру, я хочу узнать немецкую культуру», — но мне продолжали говорить, что я все равно должен танцевать танго, потому что прекрасно подхожу для танго, но не для бальных танцев. Мне сказали, что есть фильм с Аль Пачино, и что я обязательно должен пойти и посмотреть его. В этом фильме танго не было аргентинским, но музыка, музыка была аргентинского танго…

— До того момента мой менталитет был совсем другой. Мне был 21 год. В фильме я увидел, как люди дотрагиваются, как чувствуют. Первый раз в жизни я понял, что этому можно радоваться, радоваться этим ощущениям и чувствам. И тогда я сказал себе, что я хочу вот это и эту музыку.

— Человек, у которого я брал уроки немецкого, показал мне то место, где танцевали танго. Там не владели аргентинского танго в целом, но знали основной шаг и они показали мне его. Вот так я попал в аргентинское танго. Через восемь лет я уже танцевал в Белом доме, на Бродвее, по всему миру. Мне повезло. Я брал занятия у Густаво Навейры. Для меня это лучший учитель и лучший танцор в мире, и очень хороший человек. Я преподаю уже восемь с половиной лет, а начал преподавать через три месяца после того как начал заниматься танго. Сначала я не хотел преподавать, но люди заставили меня. Они говорили: «… ты должен, должен преподавать», — и я начал преподавать. Сейчас я люблю преподавать. Сейчас мне уже преподавать нравится больше, чем танцевать (а танцует Метин отменно, что все мы могли наблюдать на прошедшей после семинара милонге — прим. редакции). Мне нравится делиться идеями, которые я открываю в танго. Тем людям, которые танцевали аргентинское танго, было 50-70 лет. Это были очень пожилые люди. Я должен был сам открыть технику, которую могли бы использовать все. Я всегда слышал, что танго — это разговор, и танго — это ходьба. Но если бы я видел людей, просто как они идут. Все сложно для людей, а для меня просто потому, что для меня все было естественно. Может быть потому, что я видел как танцует Густаво. Он танцевал очень естественно. Я никогда не говорил с ним, потому что тогда я не говорил по-английски и не говорил по-испански, а он не говорил по-немецки. И это было хорошо для меня. Потому что лучше было просто смотреть на него. Я увидел его и захотел быть похожим на него.

— Сейчас Вы говорите по-испански?

— Нет, но по-английски уже говорю. (Интервью ведется на английском языке — прим. ред). Я говорил с Густаво, в первый раз в этом году. Потому что я в прошлом году начал учить английский.

— Сейчас люди учатся танцевать в основном у шоу-танцоров. И возникает такая проблема: они танцуют в основном хореографию. Люди на милонге танцуют импровизацию, но вначале это была проблема. Я верил, что танго — это язык общения. Люди, которым я преподавал, «не знали алфавита, а имели сразу предложение, они не могли разделить его на части». Это происходило потому, что и в мое время люди учили хореографию, и мы не могли танцевать так, как этого хотели. Люди все время спотыкались друг о друга. Тогда я начал думать, что не хочу видеть, как люди спотыкаются и ударяют друг друга в танце на милонге. На милонге я хочу радоваться и танцевать. И тогда я начал разделять предложение на части. А, Б, В… и попробовать научить этому людей. Затем можно продолжать учиться имея свой язык. Не имеет значения, на каком языке говорят люди, по-английски или по-испански, но язык танго люди могут использовать везде. Потом я нашел это для себя в танго. И тогда я начал ездить, путешествовать и учить людей танцу.

— Кто ваша основная партнерша и есть ли она у Вас?

— У меня нет партнерши, потому что я не делаю шоу, я преподаю. И еще потому, что, считаю, могу лучше, чем женщина, показать ее движения. Все движения, которые она делает — это моя идея. Я чувствую ее тело, чувствую удобно ей или нет. Я верю, что мужчина может объяснить обе партии — мужскую и женскую лучше, чем женщина. Это не значит, что женщина не может объяснить, но каждое движение тела женщины -это моя идея, то есть она будет двигаться или стоять по моей воле.
— Если же мы все-таки делаем какие-то шоу — есть много партнерш, с которыми я могу это сделать. Если я когда-нибудь женюсь, то я буду путешествовать вместе со своей женой, и она будет моей партнершей в танце.

— В Интернете есть фотография, на которой запечатлено Ваше рукопожатие с президентом США Билом Клинтоном. Когда это фото было сделано и при каких обстоятельствах?

— Был вечер танго. Приехал Карлос Мина — президент Аргентины. Меня пригласили танцевать, а приглашение мне передала Милинда Бейтс — секретарь Билла Клинтона, которая является моим хорошим другом и студенткой. Бил Клинтон очень приятный человек.

— Какую мелодию танго Вы хотели бы станцевать перед президентом России, Владимиром Путиным?

— Да, может быть «Либертанго», потому что Россия очень быстро идет вперед, и эта музыка хорошо отражает это движение. Десять лет назад в Москве многого не было. Сейчас я вижу новые, а также отреставрированные и отремонтированные здания. Все это будет хорошо сочетается с «Либертанго».

— Ваше мнение о российских танго-танцорах.

— Учитывая то, что аргентинское танго у вас началось полтора года назад, то для этого отрезка времени у вас занимается много людей. Моей проблемой является то, что я не говорил с вашими людьми, потому что я не знаю русский язык. Но мне кажется, что они очень хорошие люди и у них есть энергия и желание учиться танцевать танго. Я верю, что они будут идти вперед очень быстро.

— Вы когда-нибудь преподавали аргентинское танго бальным танцорам?

— Да. Я преподаю во всем мире и преподаю его в основном учителям студий бального танца, чтобы они потом учили своих танцоров использовать эту технику и фигуры аргентинского танго в своих хореографиях.

— Ваши пожелания нашим танцорам?

— Я хотел бы пожелать, чтобы люди радовались танцу, чтобы они сохранили технику, которую мы выучили. Потому что мы используем технику и если возникает какая-то проблема, они должны воспользоваться уже изученной техникой. Это просто шаг и энергия. Мы можем видеть, что люди не всегда об этом помнят. Но как мы видим сейчас на милонге, большая часть танцующих помнит о ней и использует эту технику. Если вы будете и далее использовать эту технику, то быстро улучшите свое умение танцевать танго.

— Надеемся, что Вы еще приедете в Россию для того, чтобы развивать культуру не только аргентинского танго, но и танцоров бального танго.

— Я думаю, что в России танго приобретет большую популярность как сейчас в Турции, потому что здесь очень хорошая танцевальная и музыкальная культура. Не так как в Германии. Германия сейчас лучшая в танго после Буэнос-Айреса, но там нет никакой музыкальной культуры танго, нет никакой танцевальной культуры танго. В Германии люди начали танцевать в тридцатых годах и сейчас они очень хорошо танцуют. Мне кажется, в России танго пойдет вперед очень быстро.

Предоставлено сервером www.dancesport.ru